Tags: по воле зрачка

ja

***

Как же я люблю это особое апрельское настроение, когда тепло, но не жарко, солнечно, но не слепит, и хочется бродить-бродить-бродить. Из Саратова в Энгельс по мосту пешком (обратно автобусом, проклиная собственный идиотизм), по ялтинским паркам-пляжам-переулкам вверх-вниз (а потом - ноги гудят, падаешь на лавочку, делаешь глоток вина, проклиная собственный идиотизм) или по люблинским улицам из разного раньшего времени (по-прежнему проклиная собственный идиотизм). В общем, не в городе дело ( он-то всегда в "в шлепанцах старых", что с него взять). Просто - апрель.
ja

Холодно, даже собака гулять не хочет

Вспомнила такое особенное настроение, которое приходило вместе с апрелем и настойчиво напоминало о себе практически каждый день до наступления ноября. Гулять-бродить, одной или с друзьями, просто наматывать километры по Саратову, пока ноги не отвалятся. Зачастую отваливались они почему-то в районе Главпочтамта, напротив которого была любимая наливайка.
Иногда настроение настолько не давало покоя, что приходилось пересекать Мост, а там - бесконечная энгельсская набережная и музей с Вебером.
Такое приятное состояние, когда пространство и время захлопываются в нечто единое: секунды становятся шагами, пройденные километры - временем от прогулянной пары до первых сумерек.
К счастью, это настроение не потеряно. Значит, я по-прежнему молода душой. К тому же, следую заветам классика "но у нас с собой было". Вдруг по дороге не окажется наливайки. Смайл.

ja

Пространство-время

Пересматривая старые фотографии.
Иногда мне кажется (хоть умом я прекрасно понимаю абсурдность этой мысли), что там, в Саратове и в Ялте тянется-длится моя жизнь. Я даже знаю, как все устроено: куда хожу, чем занимаюсь, где выпиваю, с кем случайно встречаюсь на набережной. Иногда эти версии мне снятся. Иллюзорная многовариантность бытия, или Найди голубую дверь.

ptica

Текст о важности контрастных температур с элементами ностальгии

У Черного моря особый запах. Очень насыщенный и немного прелый что ли. Я как-то смотрела целую передачу, где ученые объясняли это повышенным содержанием кислорода, что, в свою очередь, связано со стихийным и стремительным образованием этого самого моря, сопровождающимся затоплением огромного числа деревьев, кустарников и прочей зелени. Но важно не это.
 
Важно, что в жаркий день, когда в воду уже можно залезть, но далеко не все на это решаются (мое любимое время), человек идет на пляж с шардоне (можно заменить любым другим вином, предполагающим низкую температуру потребления). Очень важно, чтобы шардоне было из холодильника. Не ледяное, но все-таки. Затем его хорошо бы перелить в металлическую фляжку и спрятать на дно сумки. Так будут созданы необходимые условия для сохранения не менее необходимой прохлады. А дальше все просто. Солнечные ванны - освежающий краткий заплыв, сопровождающийся невнятными вскриками и, возможно, восклицаниями "А, блять!" - солнечные ванны - и - момент для шардоне. Дело даже не во вкусе, а именно в этой прекрасной разнице температур: жаркое солнце, нагревшаяся галька (песчаные пляжи не годятся, просто поверьте), расслабленное, уставшее от плавания, чуть схваченное загаром тело, прохладное море и освежающее шардоне. И запах. Тот самый сложный запах моря, мокрого камня и аромат вина, который особенно ударяет в голову из-за узкого горлышка фляжки. Пожалуй, это почти поэзия. Или даже лучше.
спасательная

***

Дача - это форма жизни на обломках уходящей цивилизации. Туда увозят оставшиеся от прежних поколений вещи, которые не выбросили из-за каких-то сентиментальных соображений. Эти свидетели уходящей эпохи одновременно красивы и абсолютно бесполезны с практической точки зрения. Как, например, колонны какого-нибудь разрушенного временем храма.

Старое зеркало из бабушкиного дома, ее сундук и портрет неизвестной родственницы, которая умерла молодой. И река.

Collapse )
 </div>
ja

Равенна. Случайные заметки, или Собрать мозаику

Равенна - город провинциальный и не сказать, что туристический. Группы организованно привозят смотреть мозаики и быстро увозят дальше. Поэтому, если пожить в городе несколько дней, можно немного приобщиться к ритму итальянской провинции. 
 
Утром неспешный кофе, после - за покупками. Как величественны и прекрасны итальянки преклонных годов: на велосипеде, но в жемчугах, при макияже и прическе (и, кстати, многие в босоножках на носки, им можно, смайл). 
 
Или одна, покорившая моя сердце, сеньора, на вид лет девяноста, с ходунками на колесах, естественно также при жемчугах, упорно бредущая в привычный винный бар. Конечно, ведь кьянти само себя не выпьет. И вот она останавливается у двери бара и смотрит на нее, словно может открыть силой взгляда. Сила взгляда воздействует если не на дверь, то на меня, сеньора величественно проплывает внутрь. 
 Какой-то праздник, вечером весь город гуляет: музыка, крики, ощущение приятного хаоса. Во дворце XVIII века открытие выставки современного художника и турнир по маджонгу. Страсти кипят и бурлят, шум стоит невообразимый, что вполне объяснимо: темперамент, помноженный на ставки от 10 евро до 14000. 
В очередном кафе бармены выпивают с клиентами. Если клиент просит текилы, то и бармен пьет текилу. Если клиент просит граппу, то и бармен пьет граппу. И так далее. Очень шумно, всем весело, посетители фотографируются с барменами на память. Ощущение семейного застолья при том, что все видят друг друга первый раз. 
 
На берегу моря ко мне подбегает собака, начинаем общаться. Псу нравится, как развивается юбка, он радостно скачет вокруг меня. Подходит хозяйка, начинает говорить со мной по-итальянски. Объясняю, что не понимаю. "Are you not italian?", - причем, интонация такая: "Вот странно, ведь нормальная же, с собакой так хорошо общается". 
 
В магазине итальянская пара темпераментно выясняет, брать кофточку или нет. Девушке кофта нравится, парню - нет. Он обращается ко мне за поддержкой. Очередное мое "don't understand" его нисколько не смущает и не останавливает. С прежней экспрессией он продолжает говорить со мной по-итальянски. 
 
Услышать английский практически невозможно. В супермаркете я с помощью телефона показывала, сколько вешать в граммах. Зато есть магазин для "ностальгирующих" с белорусской баклажанной икрой и прочими подобными радостями.
 
Мозаики существуют не только как достопримечательности. Они обыгрываются в уличных граффити, на многих домах есть мозаичные изображения цветов, в музее - целый этаж современных мозаик. И, конечно, бесчисленные сувениры. История, товар на экспорт, ирония и оправданная гордость - вот из чего складываются мозаики сегодня. Из-за них Равенна словно обречена на фрагментарность. Отдельные кусочки создают образ города с мягким и негромким обаянием. 
Collapse )
otrazhenie

Равенна. Мозаики, сохранившиеся лишь частично

 Когда смотришь на них, хочется плакать одновременно от несправедливости и благодарности (как горько, что сохранилось так мало и какое же счастье, что сохранилась хотя бы часть). Для меня в этих мозаиках очень много человека. То есть у меня не хватает воображения представить объем вложенного труда. Педантичного, упорного, тяжелого, изматывающего... В общем, словами классика совсем других времен, человеческое, слишком человеческое. Даже начинаешь понимать все эти иконоборческие споры. В этих красках столько земного, что и правда недалеко до ереси.
Collapse )
спасательная

Дорожные заметки

 ***
Вчера в городе Могилеве было штормовое предупреждение. Ветер кружил старые ржавые листья, а в их вихре стоял дворник с метлой в руках и глубоким осознанием собственной беспомощности во взоре. Из музыкальной школы напротив раздавался истошный плач саксофона. И было уже неясно, кто за кем поднимается в небо: неловкий джаз за ветром или наоборот.

***
Иногда театр - это все-таки чуть больше, чем просто театр. Тогда и начинается самое интересное. Впрочем, когда театр - это только театр - тоже хорошо. Грустно, когда театр плохой.

***
Отмечать День театра на вокзале вполне себе концептуально. И то, и другое - всегда немного другая альтернативная реальность, в которой ты - человек-функция. Пассажир. Зритель. Сторона воспринимающая, даже в чем-то подневольная. Но в результате (в идеале) - с новым опытом.

***
Топонимия Польши в основном о том, как почетно умереть за отчизну. Оно, конечно, справедливо, но избыточно.

Зато - истинно-сытая красота аграрной страны. Вот козы блестят шелковистыми боками на солнце, там тонконогие аисты грациозно танцуют на свежевспаханной черной земле, а еще чуть дальше бредет конь, запряженный в плуг. И все это так естественно, потому что абсолютно вне времени.

 


спасательная

СПб#4

Все-таки люди путешествуют не только для того, чтобы увидеть новое, но и найти что-то прежнее ("За тобой этот город повсюду последует в шлепанцах старых", ага). Бродский своей определенно настроенной глазной оптикой увидел в солнечной южной Венеции родной ему сумрачный Петербург. Я в сумрачном Питере вижу ясные краски морского города. И подворотни. Их я нахожу вообще везде.Collapse )
спасательная

СПб#3

 Как я понимаю, Петербургу катастрофически не повезло с русской литературой. Точнее, сперва немного повезло с Пушкиным, а потом "понаехавшие" все свои беды и комплексы свалили на бедный город, не позаботившись о последствиях.
 
В итоге, воздушный город (а каждый город у большой воды воздушен, потому что существует между двух стихий и особенно это заметно после дождя, когда отражения дробятся и множатся бесконечно) приобрел статус серого и депрессивного.
 
Мне же, возможно, в силу клинического оптимизма, он показался совсем другим. Во-первых, он не серый, а по большей части желтый. Да, тоже цвет не с самой хорошей репутацией, но все-таки легкая веселая шизофрения лучше затяжной депрессии. Смайл. Плюс, все-таки, цвет солнца, как не крути.
 
И, конечно, сейчас СПб - это самый русский город, несмотря на весь свой давнишний европейский статус. Заброшенность, которая так к лицу бывшим имперским местам, хороша здесь до невероятности.
 
Иллюстрации призваны наглядно доказать победу оттенков желтого над серым. И продемонстрировать имперское величие сосуль. Смайл.
Collapse )